Цветы греха

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Цветы греха » Первый этаж » Красный зал.


Красный зал.

Сообщений 111 страница 120 из 182

111

Он и не думал, что в этом зале найдется хоть один ценитель столь прекрасного и несравненного искусства танца и жестов. Игры символов и взглядов. Зал был готов аплодировать любому, кто оголит плечико или встанет в довольно откровенную позу. У кого в глазах похоть, а в сердце лед. Но что вы скажете, любезные зрители, если вам откроют души?.. Вы получите не больше, чем что-то неуловимое, что-то, чем хочется обладать... В глазах будет та жажда, словно у голодных зверей перед лакомым куском мяса. Ваши губы будут просить подойти ближе... Ваши руки будут тянуться, чтобы коснуться...
Инь улыбнулся. Ему первому предстояло ступить на сцену. Явить их представление, даровать глазам наслаждение. Он волновался. Да. Но это было заметно лишь брату. Легкая, ободряющая улыбка. Они должны были затмить любое представление, что было до этого. Быть достойными того, что про них сказали.
Дорогие одежды... Не менее дорогие аксессуары... Все это в прошлом. Конечно, ценители скажут, что и сегодняшнее кимоно из черного шелка не из дешевых. Простое, без рисунка, без орнаментов и опознавательных знаков. В тон ему черный оби. Смоляные пряди, разметавшиеся по плечам, сливались с одеянием мальчика.  Лишь белоснежные заколки и веер в руках оттенял его костюм, служили эдаким пятном. Сам мальчик был довольно миловидным, в отличие от многих молодых людей его страны. Мягкие черты лица, выразительные карие глаза и тонкие руки. Хрупкость вкупе с силой.
Последний взгляд на брата перед тем, как ступить на сцену. Сегодня все будет хорошо. Просто великолепно. Они смогут заворожить этот зал, показать нечто большее. Первые звуки шамисэна - известие о том, что пора...
Свет в зале меркнет и вовсе гаснет. Кромешная тьма и кто-то может быть даже в растерянности: что же случилось?.. А на сцену летят горящие листки бумаги, где большие, чтобы освещать часть сцены, а где мельче, чтобы лишь усыпать пол пеплом. Инь медленно движется к краю сцены, прикрыв лицо веером, кинув на гостей один короткий взгляд и тут же опустив глаза в пол. Пепел кружится и опускается ему на волосы, опаляет местами дорогое кимоно. Падает на оголенные участки тела... Ни один мускул на лице мальчика не дрогнул. Словно он не чувствует этой мимолетной боли.
Пройти по кругу сцены, дать каждому рассмотреть себя, показать плавность движения, кротость, покорность. Не открывать лица - слишком рано. Замереть на краю сцены в конце своего прохода. Еще отдается эхом стук гэта о паркетный пол, а в зале уже снова затемнение.  Время для выходя его брата. Это его время, его возможность показать свое искусство.
Что в такие моменты чувствуют они?.. Стоя на сцене, зная, что их выбирают, что их оценивают?.. Ничего. Лед, что оставался в глазах, жил и в их душах. Возможно, слишком гордые азиаты долго не протянут... Но на все воля богов. Они с братом заслужили репутацию удивительных существ, почти неуловимых, словно бабочки... Первые, такие неожиданные и от этого вызывающие море радости, улыбки... но, как и всем бабочкам,  им следует исчезнуть, чтобы цепкие руки людей не разрушили эту сказку. Чтобы их мир не исчез в глубине человеческой похоти.
Инь замер, ни разу не шелохнувшись, пока взгляд был прикован к другому близнецу. Его же, черного, сливающегося с темнотой тяжело было разглядеть. Да, и зачем, когда Янь на сцене?.. Он восхищался своим братом... Его грациозностью, его умением выходить на сцену. Но нельзя смотреть, нет... Поддерживать застывший образ, эдакую восточную статую. Создавать вокруг себя ореол тайны, загадки... А что же будет дальше?

0

112

Ожидание. Терпение. Спокойствие. Ни капли волнения. Да и из-за чего волноваться? Гости, вечер… пускай и немного необычный.
Пришедшие думают, что нынче в этом месте исполнятся все мечты. На то их право. Истинно детское желание - поймать то, что в руки никогда не дастся. Так можно ли назвать это миниатюрное представление действом, где мечты становятся явью? Нет, нельзя. Потому что мечта, упавшая в руки, перестаёт быть мечтой и превращается в обыденность. Так звезда на небе, упав, перестаёт поражать своей яркостью и недоступностью.
Идеально прямая спина. Бесстрастное лицо - белый лист бумаги; гладкий и чистый - пускай на нём каждый из присутствующих рисует то, что скрывает в себе. Мелкие чёткие движение. На сцену выходит Янь.
Чёрное и белое. Два начала. Они открывают другой, потаённый мир. Мир, сквозь который тонкой золотой нитью скользила величайшая драгоценность - искусство. Вульгарности и похоти здесь места нет. Инь и Янь не пытаются продать своё тело: они высказывают уважение и радость дорогим гостям. Благодарность за то, что этим вечером они собрались здесь, желая оставить за пределами стен увеселительного заведения жестокий реальный мир.
Янь…
Пускай он не обладал мягкой красотой, которая услаждает взор, но было в нём что-то, что заставляло оборачиваться и запоминать это лицо из тысячи других. Хрустальная красота мраморной статуи. И вот в эту статую сами боги вдыхают жизнь, и она, сделав свой первый неуверенный шаг, продолжает свой скользящий путь.
В отличие от мягкого брата, Янь, олицетворяющий активное начало, начал быстро, жёстко. Ни на секунду не скрывая своего лица. С лёгким свистом чёрные веер рассекает воздух - в стороны разлетаются листы бумаги; горят, тлеют, как почти каждая душа, попавшая в сети этого заведения. Взмах - шаг, взмах - шаг, взмах - шаг... Кажется, юноша выписывает на сцене какой-то неведомый узор. И возникает твёрдая уверенность, что ни одно движение не продумано, всё произвольно. В каждом шаге, в каждом взмахе, в каждом повороте бурлит, трепещет жизнь, и рвётся, рвётся наружу, подобно быстрокрылой птице. Но даже в этих диковатых движениях была своеобразная грация.
Резкий разворот, ещё несколько мелких шагов. Вот он, край сцены, а дальше далёкий, неведомый зал. Янь замер на самой грани – кажется, вот-вот рухнет в чёрную бездну, но лишь для того, чтобы снова взлететь. Изящная рука поднимается, тянется ко второму близнецу. Это их встреча, их вечер, их любовь. Всё больше приоткрывается завеса тайны.
Белый шёлк мягко, соскальзывает по руке, обнажая небольшой участок кожи; рука кажется неестественно белой. Награда для зрителей. Как сильно желание прикоснуться и понять – мираж это или реальность? И чего больше желает душа?
Лишь истинный эстет мог понять этот неведомый язык движений. Но найдётся ли такой среди тех, кто желает купить лоты, словно кусок ткани, предварительно хорошенько ощупав и примерив к себе?
Холодный взгляд разрезает темноту зала. Предмет искусства или человек? А может и то, и другое одновременно? Ещё одна загадка…

0

113

Танец метели...

Удивительно. как все это происходит... Выход на сцену и словно шаг в другой мир. Все здесь иначе... В свете рамп. Зал почти не видно, лица остаются лишь серым пятном. Есть только здесь и сейчас. Есть этот мир по эту сторону сцены... Так удивительно и в то же время страшно. Разве могут люди жить в разных мирах?.. Творчество и похоть...
Тишина...
Слышно даже дыхание и шелест одежды. Инь чувствует на себе взгляды. И на брате. Это неприятно?.. Нет, ему все равно. Рожденные для подобного искусства... Услаждать взгляд, но не тело. Тихая мелодия... Она сменяет традиционный шамисэн. И мягкий женский голос... И птичья трель. всего минуту, не больше. Пока в зале томно, пока меняются декорации.
И снова свет, такой же мягкий, как музыка. Он оставляет в полумраке близнецов, но в то же время позволяет видеть, как сверху падает снег. Самый настоящий... Инь протягивает руку и снежинки опускаются на нее, превращаясь в капельки воды. Музыка меняется на другую, более динамичную. Уже нет места простой красоте. Они пока все так же неподвижны... Пока снег не осядет на плечах и не оттенит черные волосы. Легкий взмах рукой - веер взлетает вверх и снег спадает с плеч мальчика, окутывая его призрачным ореолом. Стук гета слышен даже под музыку, которая звучит не слишком громко, только разрешая чуть прикоснуться к тайне, напрячься, присмотреться к фигурам.
Будь на сцене больше света, снег ослепил бы зрителей... А меньше - не возможно было бы увидеть всей неуловимой красоты. Иню хочется петь... Остановиться и показать все, что сейчас твориться в душе... Но нет. Еще слишком рано.
Быстрый взгляд в зал и снова лицо скрыто веером, а глаза опущены. Инь словно позировал для фотографов. Но в этом и есть танец - в образах. В быстрых, едва уловимых движениях. Веер в умелых руках порхает, словно птица, то взмывая вверх, то медленно опускаясь почти до самого пола. Снег, что лежит на полу разлетался в стороны..
Движения рук, кистей... Головы.. улыбки, взгляды... Ничего лишнего. Он даже практически не танцевал, как это понимают европейцы. Скорее ходил, позволяя рассмотреть себя, насладиться плавными движениями. порой они с братом пересекались, ходили по кругу, скрывая лица веерами и смотрели друг другу в глаза.
Молчаливый разговор...
Получится ли у них донести до публики свой рассказ?.. Поймут ли они эти движения?.. Инь на это даже не надеялся. Он просто вкладывал душу в свой танец. И веер словно оживал, порхая бабочкой в тонких пальцах. То исчезал, то снова появлялся. Пара открытых, пронзительных взглядов в зал и снова опустить глаза, выражая покорность.
И снова на край сцены, скрывая лицо от зрителей.. Подождать, пока брат дотанцует, и уйти в темноту, в нишу на сцене, спрятаться между портьерами, ожидая следующего акта. Не ожидая даже благодарности за свое выступление.

Отредактировано Инь (2009-04-13 20:45:28)

0

114

Жар сменил холод, но Янь ни на секунду не убавил резкости в своих движениях. Вновь зазвучала музыка - спокойная, традиционная, она ласкала слух и давала свободу воображению.
Взгляды на теле - ленивые ли, жгучие ли, заинтересованные ли... Нет разницы. Для Яня существовал лишь один взор - взор его брата.
Снег ложится на кимоно, на кожу. Несколько взмахов веера создают небольшой вихрь- очень красиво. Близнецы гармонично вписываются в искусственно воссозданную природу. И танец их есть её живое продолжение.
Так необычно, так маняще, так сладко. Быстрые, но, что удивительно, плавные движения, рук. Вот они, словно крылья птицы, взмывают вверх - мягко поворачиваются кисти - и опускаются вниз.
И вновь движения по кругу. Маленький, большой, маленький, большой. Снег белым покрывалом ложится на сцену, и каждый миг на нём появляются следы-узоры. Инь на несколько мгновений опускает глаза вниз; взор его прикован к белоснежному полотну. Завораживающе-гладко, хочется прилечь ненадолго, чтобы больше не подняться.
...Яркая картина перед глазами. Простая аналогия: веер - нож. И яркая кровь по белой глади, неподвижное тело, которое с каждым мгновением покидает жизнь. Танец превратившийся в смерть. Торжество мёртвого. И нет ничего более прекрасного. Самый сладкий грех. Но пусть он останется глубоко в сердце. Приятно смотреть на трепет бабочки в полёте, а не на неподвижность под холодным стеклом.
Слышали ли вы крики проколотых бабочек?..
Янь снова подымает глаза, скрещиваясь взором с братом. Они слишком хороши вместе, друг без друга им не выступать, не жить. Инь и Янь - две стороны одной медали. Не будет одного - пропадёт и второй.
Юноша взмахивает руками снова и снова, будто пытается поймать что-то. А в следующий момент неожиданно замирает, повернувшись к залу лицом, и поднимает ладони. Отгораживается. От жадных взглядов? От чужого желания? От праздной скуки и невозможности понять? Неизвестно. Но в следующий миг руки опускаются, и столько безвыходности, столько горя, столько разочарования в этом движении!
О чём рассказывает их танец? Пускай жизнь и смерть сплетаются воедино, но вновь расходятся их дороги. Ничто в этом мире не может существовать без противоположности. Не бывает абсолютного добра, как, впрочем, и абсолютного зла. Всё неоднозначно, а человек - слабое создание! - сам выбирает, на какой путь ему ступить.
Философия падения, не иначе. А Инь и Янь пытались поведать о ней - своими невесомыми движениями и природным талантом говорить на языке танца.
Но вот стихает музыка, и плавные движения постепенно сходят на нет. Лёгкая дымка печали на красивом лице юноше была видна зрителям всего пару мгновений, а после её закрыл веер. Тьма накрывает тонкую статную фигуру. Инь и Янь - не две куклы, а живые существа. Они не пытаются подчеркнуть это, ведь и так всё понятно. Не правда ли?

0

115

Utada Hikaru - Prisoner of love

Очередное действие, как в театре. Музыка стихла, угас и свет. Словно стирали старую картину и выносили новое полотно, чтобы рассказать следующую историю. Нет музыки... Оглушающая тишина давит, снова и снова рисует в фантазии гостей следующий акт. Но они даже представить себе не могут, что их дальше ждет.
Тихий лязг железа... Что это? Звук, не похожий ни на что... Или все же цепи?
Луч света озаряет занавес и появляется Инь... И теперь понятно, что это был за лязг - сцену отгораживает решетка, словно гостям говорится, что близнецов нельзя трогать. Нельзя подойти ближе, коснуться рукава кимоно.. Только наблюдать издали, наслаждаться картинами. Он не смотрит в зал... Снег уже растаял и пол заливает вода. А по щекам юноши текут слезы. Но если заглянуть в глаза, то в них вы не найдете грусти, печали... Но их не видно. Одна рука прижата к сердцу, а вторая держит раскрытый веер на уровне груди... Мальчик медленно подходит к краю сцены, к микрофону. Будет говорить?.. Нет, петь...
И только сейчас начинает литься музыка, на удивление не традиционная, вовсе нет... но поет он на родном языке страны:
I'm a prisoner of love
Prisoner of love
Just a prisoner of love
I'm just a prisoner of love
A prisoner of love
Заканчивается вступительная часть, спокойная часть песни и мальчик поднимает взгляд в зал. Полный печали, боли и отчаяния. Тонкие пальцы вцепляются в прутья решетки. Порыв... Секундный, словно прося помощи. Взгляд бегает по залу, ища того, кто смог бы хоть сейчас бросить все и успокоить Иня. Но нет... Отстраниться и продолжить петь, рассказывая о своей судьбе:
Heiki na kao de uso wo tsuite
Waratte iyake ga sashite
Raku bakari shiyou to shite ita
Naimononedari buru-su
Mina yasuragi wo motomete iru
Michitariteru noni ubaiau
Ai no kage wo otte iru....
Голос у Иня мягкий, красивый... Казалось бы не эту песню ему петь, не о той истории. И тут луч света выхватывает клетку с Янем. Поднятую высоко. Мальчик сидит на ее дне и смотрит куда-то вдаль. Его заперли, отобрали... Разлучить близнецов это словно убить. Разорвать одну душу, что они делят и разбросать в разные уголки мира. Инь словно бьется о клетку, старается вырваться... Его руки тянутся к брату, кимоно сползает, оголяя тонкие руки, изящные кисти - слишком много... Ведь это не должно быть доступно зрителям. но, кажется, ему все равно... Руки все тянутся, а глазах неземная тоска...
Вернуться к микрофону, вцепиться руками в прутья, прижаться к ним лицом, продолжая петь с надрывом в голосе. тонкие пальцы так сильно сжимают железо, что костяшки пальцев белеют... а слезы все текут и текут... и не ясно, откуда бы им взяться? Ведь глаза мальчика мертвы.. Он и сам умирает, опускаясь по прутьям вниз, замирая у самого пола на коленях.
Смерть?..
Возрождение?..
Любовь...
Последние ноты замирают в тишине, свет выхватывает из общей темноты безжизненное лицо Иня... Он прекрасен, даже мертвым... Прекрасен даже с этими невидящими глазами, с пальцами, все еще сжимающими прутья в отчаянии...
Любуйтесь, пока есть время.

Отредактировано Инь (2009-04-14 21:05:15)

0

116

Это всего лишь театр с необыкновенными актёрами. Где научили их так двигаться? Где научили их подогревать интерес уважаемой публики? Где научили их заставлять восхищаться в первую очередь и желать во вторую? Тонкие нити умелых кукловод оплетают зал, не давая возможности уйти или даже оторвать взгляд от сцены - даже на секунду. Власть, которой хочется покоряться. Ещё одна тайна близнецов, но всего лишь одна из многих.
Шоу должно продолжаться - пошлая, избитая фраза, но как нельзя лучше подчёркивающая главную тему этого вечера.
Клетка. Он не возражал, когда его заперли, но всё же сердце тревожно дрогнуло, хотя разум понимал, что это всего лишь представление. Знали бы гости в зале, как тяжело даётся близнецам это выступление. Каждый шаг для них связан с болью. Да, красота всегда даётся слишком тяжело, но сейчас боль была почти невыносимой. Но такова судьба тех, кто дарил своё искусство другим, не требуя ничего взамен.
Нежный голос брата драгоценным серебром тёк по залу, подобно смычку играя на обнажённых нервах. Скорее не услаждая слух, а заставляя каждого из собравшихся волноваться и желать ринуться на сцену, чтобы помочь братьям.
У вольной птицы, выросшей на свободе, отобрали право выбора и посадили в золотую клетку. Долог ли век такой птицы? Можно ли лишать живое существо то, ради чего оно живёт? Голос птицы больше не будет так сладок, более того - со временем она перестанет петь. Это похоже на сорванный цветок, обречённый на медленную смерть в вазе.
Невидящий взгляд Яня устремлён куда-то вдаль; в глазах юноши нет ни капли эмоций. А может он просто н позволяет выплеснуться им наружу? Правильно... какое дело до чужой боли тем, кто пришёл сюда за зрелищем и продажной любовью? Да и сейчас всё расскажет брат. Его голос и необыкновенная песня не оставят равнодушным даже самоё чёрствое сердце. И слова не так важны, ведь глубокое искренне чувство передаёт весь смысл.
И в следующую минут Янь понимает, что плачет. Плачет вместе с братом. Одна душа на двоих, если одному из них больно, второй обязательно почувствует. Пускай Янь остаётся неподвижным, но внутри у него всё клокочет, всё трепещет и рвётся на части. Руки, сложенные на коленях, мелко-мелко трясутся, но это не видно зрителям. Да что ему теперь до зрителей? Там, внизу, остался брат, который для Яня - целый мир.
Heiki na kao de uso wo tsuite..
..любимый..
..Waratte iyake ga sashite..
..родной..
..Raku bakari shiyou to shite ita..
..единственный..
..Naimononedari buru-su..
..драгоценный..
Холодные прутья. Янь сам напряжён, как струна - кажется тронь и разольётся чистейший звук скрипки. Стихает музыка и обрывается голос брата. Уже не сил плакать, а Янь всё сдерживает рвущиеся наружу всхлипы. И как велико желание закричать сейчас, до боли в горле, до сорванных связок!
Поймёте ли вы?

0

117

Ему всегда тяжело давалась эта песня и подобного рода выступления. И дело даже не в том, что приходиться играть те чувства, которых он боится, нет... Их разделяют, разрывают и заставляют слишком долго быть разделенными этой решеткой. Запертые... Один изнутри, другой снаружи. А значит, им сломали крылья, заставляя танцевать по определенной схеме...
Но они актеры. и играют роли так, словно проживают их... А значит, и в душе больно так же, как больно этой придуманной маске. Он видел со сцены как тяжело дается брату его роль. но что поделать?.. Еще несколько минут... Когда они ушли со сцены, Инь подошел к нему и обнял, мягко целуя в щеку. Не нужно слов, да, на них и нет времени! Просто касанием дать понять, что он рядом. Ведь нужно продолжать... а следующая сцена еще сильнее ранит их сердца.
Более быстрая музыка, почти бой барабанов. Зал должен взорваться от нетерпения, от желания узнать, что будет дальше... И так минуту. Затем выходит Инь, осматривается, словно ищет кого-то. А следом за ним и Янь. Игра взглядами, жестами... И новая история, продолжение их старой, той песни о любви. О сломанных крыльях и их участи... Близнецам так тяжело жить в этом мире...
Он делает шаг в сторону Яня, а тот отворачивается... На лице младшего удивление и даже отчаяние.. Он поворачивается к зрителям, словно спрашивает: а что происходит?.. Что изменилось в этом мире? Почему даже брат отвернулся?..
И все проясняется парой движений. В одной руке Яня нож, в другой веер. Два шага и выпад.. Инь успевает увернуться и метал вспарывает кимоно, оголяя правое плечо. Нет, он не может поверить в то, что происходит. Как? Ведь они выросли вместе?..
А теперь кружатся в кровавом танце... младший не отбивается, лишь уворачивается. Он не в силах поднять руку на брата, не может даже заслониться веером. А тело уже изрезано, кимоно испорчена и бледную кожу украшают алые капельки крови. Кто-то скажет, что все это бутафория... но нет. Близнецы не признают ничего подобного. все чувства - настоящие. Все роли - пережиты. Каждое движение - отработано. И нож... настоящий.
Казалось бы - испортить тело, значит, отказаться от аукциона. но им было все равно. Они жили ради искусства, ради аплодисментов, а не ради удовлетворения похоти клиентов. Они отдавали всех себя на растерзание танцу...
И вот, когда в глазах Иня загорается решительность, когда очередной удар блокируется веером... Тогда зал понимает, что бой еще не окончен. Что все продолжится и они будут кружиться еще какое-то время, показывая все прелести своего умения, этой борьбы не только тела, но и духа, и души.
Инь в какой-то момент замирает, а на груди расползается кровавое пятно. Юноша с испугом смотрит на брата и делает несколько шагов назад. Падает, лицом к залу и обводит присутствующих невидящим взглядом. вот он итог их выступления. Жизнь и смерть. Черное и белое. Что же в итоге победило?..
Занавес.

0

118

Разлучённые близнецы подобны двум умирающим птицам, но вместе они восстают из пепла и превращаются в силу, сжигающую всё на своём пути. Бледная тень улыбка показалась на губах Яня, когда поцелуй брата обжёг щёку. Сейчас они вновь выдут на сцену, чтобы закончить представление, чтобы вновь показать уважаемой публике, что есть ещё в этом обиталище порока существа, которые ещё ни разу не замарали себя.
Волшебная сказка продолжается, но конец у неё будет кровавый. Плохие истории запоминаются лучше, чем хорошие.
Они всего лишь актёры, но - боже, боже! - как тяжело вспоминать об этом, даже стоя на сцене под лучами софитов! Слишком тяжело на сердце, а душу рвут на части муки пострашнее адских? За что? Почему, за какие грехи братья должны развлекать других, словно деревянные куклы на ниточках умелого кукловода?
Янь едва не дрожит от гнева, но ни на секунду не позволяет себе сделать шаг в сторону от выбранной дорожки. Он играет свою роль так, как было оговорено намного ранее. Вновь выходит на сцену, надевая маску отчуждённости; слёзы на щеках уже давно высохли, однако это не значит, что юноша забыл. А руки судорожно держат веер и нож.
Он не даёт брату опомниться, нападает. Быстро, чётко, как настоящий хищник. Нет пощады, нет жалости, нет любви. Наслаждайтесь, уважаемые гости, вы ведь хотели именно этого? Но кто, кто из вас, любителей зрелищ, понимает, что каждая царапина на теле Иня - рваная рана на сердце Яня?
Взмахи веера и ножа чередуются один за другим. Почему брат не защищается? Вот уж безнадёжно испорчен дорогой шёл кимоно, вот алая кровь струится по руками Иня. А Янь лишь плотнее сжимает губы, наступая. И кажется, что танец давно уже вышел за поставленные рамки, и не должно быть в сказке крови..
Музыка тревожная, в ней нет ни капли нежности, что была до этого. Напряжение опутывает зал, атмосфера вязкая, как кисель - в такой только задыхаться. Как долго продлится бой? Чем закончится он?
Выпад, удар. Такой безвыходности в глазах брата Янь ещё никогда не видел. Вот он, долгожданный финал. Инь больше не скрывает чувству: на лице его написана глубокая печаль и раскаянье от содеянного. Он больше не держит себя в руках, не обращает внимание на гостей в зале. Что до них тому, кто только что предал? Больше никого не тв мире, кроме Яня и его брата. Устало юноша опускается на колени, веер и нож выпадают из его ослабевших рук.
Прости...
Ничего не исправить.
..мой брат..
Кончено.
..никто, кроме меня..
Вы ведь этого хотели?
..не будет тебя любить так сильно.

0

119

Осторожно раздвинув тяжелую мягкую ткань занавеса, Джестер вновь появилась перед зрителями, теперь уже с намерением выполнить свою «последнюю миссию». Подойдя к высокому мраморному столику, который вынесли сюда специально для нее, девушка медленно положила руку на одну из стоящих на нем шкатулок.
- Время летит удивительно быстро. Смею надеяться, что вы не спали, дорогие гости, а внимательно наблюдали за нашими лотами. В скором времени, кто-то из них может стать вашим.
Джес постучала ногтем по грубо вырезанному узору.
- Еще раз представлю вам Сапфир и Циркон, Ангела и Демона. Их танец был чудесен, они прекрасны в выражении своих чувств. Есть ли здесь те, кому захочется присвоить сокровища себе на одну ночь. Начальная цена – один миллион долларов. Я внимательно слушаю ваши предложения.

0

120

Король Треф стоял в стороне, пока длился номер с веерами, и зачаровано наблюдал за разворачивающимся действом, впитывая в себя все движения словно губка. Танец не всегда был понятен ему, как человеку вскормленному европейской культурой, но его эстетика была безусловна и неоспорима. Этот лот был выставлен не на продажу, а для услады взора одного из постоянных клиентов заведения, который безусловно был сражён наповал. Сей господин редко покупал мальчиков для плотских забав, предпочитая наблюдать со стороны, платить за красоту.
Сам Король Треф не был уверен, что будь он на месте клиента - он бы купил близнецов. Эти двое были созданы друг для друга богом, и сама мысль о ком-то третьем в этом тандеме казалось нелепой.
Сравнивать последние выступления было бесполезным. У Ангела и Демона были свои козыри в кармане, а у Иня и Яня - свои.
Пока Джестер объявляла первый лот на этом аукционе, Король подошёл к стеклянным клеткам, и выпустил Ангела, взяв его за руку, а затем и Демона, взяв его за другую. Ладони юношей были приятно тёплыми, и согревали замёрзшие пальцы Короля, пока он вёл их к постаменту.
Софит высветил две точёные фигурки, ослепив на секунду юношей, а Король снова скользнул в тень, разглядывая лот.
Бесспорно хороши собой, юны. Всё в них, начиная от костюма, облегающего тело словно вторая кожа, до блеска в глазах обещает покупателю райское наслаждение и адскую страсть.
Начальная цена соответствовала уровню заведения, и для гостей была приемлема, ибо они привыкли платить за своё удовольствие, а чем лучше товар, тем выше цена.
Треф оглядел быстрым взглядом гостей, отметив то, как заинтересованные вытащили из колоды карт нужную и занялись более детальным изучением. Торопиться не было смысла, и Треф оперся спиной об одну из пустующих клеток, глядя на официанток, снующих по залу и раздающих гостям таблички с номерами.
Теперь начиналось самое важное - торги.
Чтобы получить желаемый лот придётся проявить терпение, настойчивость, и перебить весьма высокую цену. Даже будучи товаром на аукционе можно почувствовать некую гордость за себя, когда слышишь называемую цену.
Клиент имеет право делать с покупкой всё, что пожелает целые сутки, и Треф знает, что кто-то может не вернуться в этот раз, но атмосфера аукциона всё равно подстёгивает в нём интерес и жажду продолжения.

0


Вы здесь » Цветы греха » Первый этаж » Красный зал.